Публикуемый материал - письмо генерального директора Владимиро-Суздальского музея-заповедника А.И.Аксеновой в газету "Известия".

Так уж повелось у нас, что во всяком начинании мы привыкли доходить до края, а то и через край хватаем... То выращиваем кукурузу "с южных гор до северных морей", то виноградники вырубаем, то дружно проводим приватизацию. И вот уже второй десяток лет высоким начальникам не дают покоя музеи.

Едва затухнув, вновь и вновь вспыхивает дискуссия о возвращении верующим изъятых после революции церковных реликвий. "В стране должна быть проведена всероссийская акция по передаче Русской православной церкви икон и церковной утвари, хранящихся в музеях" - такое заявление сделал губернатор Ярославской области Анатолий Лисицын. Можно подумать, что в подвластном ему регионе настолько успешно решаются все

экономические и социальные проблемы, что уважаемый Анатолий Иванович решает обосновать и возглавить очередной более чем сомнительный почин, причем не только в своих приволжских пределах, но непременно всероссийского масштаба.

11 августа об инициативе А. Лисицына оповестила газета "Известия". Позиция губернатора, мягко говоря, странная. Но чего не сделаешь для повышения своего рейтинга.

В ход снова пущен оскомину набивший аргумент об иконах, которые "пылятся в музейных хранилищах. На музейные запасники смотрят как на хранилища - вроде складов, тогда как они представляют собою своеобразные лаборатории, в которых постоянно подбирается материал для новых экспозиций, временных выставок, они необходимы для научной работы.

Хуже другое: сложившееся устойчивое мнение о несметном количестве икон, являющихся пленниками музейных фондов, - не более, чем миф. Крупных собраний древнерусской живописи в стране совсем немного - ими располагают лишь музеи столиц и нескольких областных городов; разори хоть все музеи, это не решит проблему обеспечения иконами возрождаемых и вновь строящихся церквей и монастырей. Не решит хотя бы потому, что каждый храм нуждается не просто в иконах, но в определенном их подборе, как по сюжетам, так и по размерам. Кстати музеям при всем их иконном "богатстве" не хватает часто для цельности экспозиций произведений определенных сюжетов. Владимиро-Суздальский музей-заповедник восполняет лакуны, обращаясь к мстерским художникам-иконописцам.

Согласно действующему закону о музейном фонде и музеях Российской федерации "музейные предметы и музейные коллекции, включенные в состав государственной части музейного фонда Российской федерации не подлежат отчуждению, за исключением случаев утраты, разрушения, либо обмена на другие музейные коллекции". Расшатывание государственного законодательства (а именно к этому ведет инициатива ярославского губернатора) не сулит ничего доброго и чревато опасностью новых потрясений и потерь. Г-ну Лисицыну в голову не пришла мысль об охране икон, ведь сигнализация в храмах - редкость, случаи ограбления церквей многочисленны. Он, вероятно, не знает, что Ярославскому художественному музею сдали на хранение ряд ценных икон… настоятели нескольких церквей, потому что не могут обеспечить надежную охрану. Вот ведь какой казус!

Государственный музейный фонд должен остаться незыблемым фундаментом нашей культуры, ее драгоценным художественным архивом. Роль музеев как главных хранителей художественных богатств страны светлые умы поняли давно. Передача в музеи церковных произведений совершалась всегда и во всех странах.

С середины XIX века существовал музей Академии художеств, именуемый Христианским музеем. Когда был открыт Музей Александра III (ныне Русский музей), в нем сразу же было создано отделение христианских древностей. Лучшие иконы музея (более 1400) происходят из собрания академика Н.П. Лихачева. Ценнейшую коллекцию икон подарил музею другой академик - Н.П. Кондаков. 16 мая 1913 года Николай II и сопровождавший его искусствовед В. Георгиевский посетили Покровский Суздальский монастырь. По предложению императора 46 икон из этого монастыря были переданы все в тот же Музей Александра III. С двух икон монахини попросили снять копии, что и было сделано.

В 90-х годах XX в. Владимиро-Суздальский музей-заповедник передал в церкви и монастыри 726 предметов церковного обихода XVI-XX вв., в том числе 183 иконы. Спустя несколько лет выяснить судьбу большинства икон и утвари оказалось невозможным. В Патриархии нет установленного порядка учета икон.

В церкви икону воспринимают как святыню, но не смотрят на нее как на реликвию, требующую особых условий хранения. Церковная служба вообще несовместима с сохранением древних художественных произведений: копоть свеч, открытие дверей в любую погоду, приносимые с улицы пыль и грязь - все это самым непосредственным образом отражается на состоянии памятников. Отсюда - быстрое старение икон и необходимость их поновления.

Судьба художественных реликвий не может и не должна решаться методами широкомасштабных акций и кампаний. К ним необходим сугубо индивидуальный подход. В духе разумного компромисса решен вопрос о местопребывании Владимирской иконы Богоматери, которая помещена в храме св. Николая при Третьяковской галерее, где ей обеспечены надлежащие условия хранения и квалифицированный надзор; иконы XII века Боголюбской Богоматери, которую Владимиро-Суздальский музей-заповедник передал на хранение в Успенский собор Княгинина монастыря, оборудовав специальную витрину с заданным температурно-влажностным режимом.

Что скрывать, взаимоотношения между церковью и культурой далеко не всегда безоблачны. Но никому не позволено переходить границ обыкновенного приличия. К сожалению, чувство толерантности присуще не всем. Руководитель пресс-службы Московской патриархии в отклике на инициативу Лисицына заявил "Известиям", что "музейные работники, которые не отдают иконы, становятся хранителями краденого".

Позволим себе напомнить не в меру ретивому обвинителю, что музейное сообщество, как принято сейчас говорить, работает в рамках определенного правового поля, не привлекалось к уголовной ответственности, и никакого преступления ему не было инкриминировано. К тому же подобное заявление просто безнравственно.

Уместно напомнить, что из всех церковных богатств сохранилось лишь то, что спасли и сохранили музейные работники, остальное было уничтожено или продано. Об этом я с болью говорила Патриарху во время его визита во Владимир и Суздаль. И нашла полное понимание и в ответ услышала слова уважения и признания заслуг музейщиков.

Генеральный директор Владимиро-Суздальского музея-заповедника А.И.Аксенова