12 июля. Йоркширский скульптурный парк расположен в полутора часах езды от Лидса. он состоит из 100 акров естественного ландшафта. Всё начиналось, по словам сотрудников, 20 лет назад, когда основатель парка выкупил старую усадьбу специально для размещения коллекции скульптуры, и никто со стороны тогдашних властей особой поддержки ему в этом не оказывал. Сегодня, когда парк, постоянно расширяясь, стал одним из самых престижных в своём роде выставочных пространств.
О том, что культура может стать ресурсом для развития территории в новой постиндустриальной эпохе, англичане догадались не сразу, хотя сделали это чуть ли не первые. Сегодня Парк лучше любого производства работает на привлекательность территории.
Мы попали в него со стороны старой усадьбы, где старые хозяйственные постройки соединены в единый комплекс вместе со свежевыстроенными выставочными пространствами. Все постройки расположены в традиционном английском парке с зелёными оградами, выстриженными газонами, оплетёнными верандами, окнами и беседками. Всё привнесённое недавно деликатно вписано в пространство, не нарушая общего впечатления от территории как от гармоничной, плавной, "не порванной" домами и дорогами. Построек немного, самая большая из них - это комплекс лабораторных, фондовых и сервисных помещений, наполовину выстроенный из стекла. За ним выставочные залы, анфиладой расположенные в строении, очень похожем на огромный блиндаж. Если заходить сверху по склону, то ничего не видно, кроме идеального газона на его крыше.
Скульптура начинается сразу, её много, она везде. Больше неё в этом парке только территории, поэтому часто находишь какие-либо работы случайно - на полянах, под кронами 200 летних деревьев, в зарослях лаванды. Тропинок нет, так решило руководство, можно идти, куда душа пожелает, и радоваться неожиданным находкам.
Там есть настоящий ленд-арт, и его там много. Он настолько качественен и безупречен, что захватывает дух. Персональная выставка Andy Goldsworthy, которую мы застали в парке, не оставила никого равнодушным. Но это, я вам скажу, не объясняет ровным счётом ничего. Степень сложности исполненных работ, эстетика материала и высокий художественный вкус его работ, являют безусловный талант, магии которого просто невозможно не поддаться.
Ещё там есть ландшафтная архитектура, её там, наверное, больше, чем мы увидели, но и той, что мы посмотрели, нам хватило надолго, мне так до сих пор. "Окно в небо" американского художника - работа, выстроенная в старой "овчарне". Ее, как и выставочные залы, не видно, если идти вниз по склону. Холодная бетонная комната с каменными лавками и диагональными стенами, облокачиваясь на которые, ты волей-неволей смотришь вверх. И окно. Просто окно квадратной формы, сквозь которое видно небо. Всё, чем живет небо перед тобой, в окне 3х3 метра. Когда мы были там, шёл дождь. Дождь падал в комнату сквозь окно, принося свежесть и прохладу. Тишина наполнялась звуками ударяющихся о бетон капель.
Cawthorne - маленькая деревушка на тысячу жителей. Старые каменные дома, и не дома вовсе - домики. Всё игрушечно и ароматно, как, впрочем, часто бывает в Англии.
Музей в этой деревне существует с 1884 года. Его создали сами жители, и сами жители его наполнили. Он никогда не был государственным и всегда жил за счёт волонтёров, сегодня это пять человек из числа местных пенсионеров.
Я не видел нигде, и что-то подсказывает мне, что нигде не увижу более гостеприимных и добрых музейных работников. Весь комфорт пребывания в этом музее обеспечен сердечностью людей, встретивших нас.
Говорить об экспозиции долго не стоит. Она странная. Она везде. Под потолком и на стенах, на балках перекрытия, на полу, под столами и за шторами, в витринах и под ними. Это просто разложенные в странном порядке тысячи мелких и не очень свидетельств жизни многих-многих жителей этой деревни. Жители приносят туда всё, что, по их мнению, может быть названо музейным предметом. И только там я окончательно признался себе в том, что, по большому счёту, до уникальности экспоната посетителю может не быть никакого дела. Потому что уникальным может быть всё что угодно, если оно в уникальном месте, времени или в окружении уникальных людей.
Не знаю, можно ли там трогать экспонаты, но я трогал. Я хотел на старой печатной машинке набрать слово "спасибо", но она была сломана. Не зная, что я делаю, мне предложили взять другую, и долго пытались отремонтировать, выяснив, что и она не работает. Я увидел патефон, он стоял под столом. Завёл его без спроса и директор музея, старик в весьма почтенном возрасте, был рад. Он повёл меня в другую комнату, чтобы показать предмет его особой гордости, другой патефон, ещё более старый и так огорчался оттого, что он долго не заводился.
Виктор Шалай
Дополнителльно см. http://www.museum.ru/N32346
