Комитет по культуре города Москвы, Московский Дом фотографии приглашают на открытие выставки "Роберт Мэпплторп и классическая традиция: фотографии и гравюры маньеризма". Открытие состоится 21 января в 19:00 в выставочных залах музея "Московский Дом фотографии". Пресс-конференция состоится 18 января в 18:00 в Cafe des Artistes.
Мы привыкли воспринимать историю искусств как некое поступательное движение, как эволюционный процесс, начавшийся с сотворения Адама и продолжающийся до сегодняшнего дня. События и факты складываются в определенную последовательность, как звенья единой цепи, один факт определяет появление другого, и естественно вычерчивается единая линия, неровная, но непрерывная, так что все истории искусств так или иначе сводятся к гениальной схеме, заданной библейским повествованием: Авраам родил Исаака; Исаак родил Иакова; Иаков родил Иуду и братьев его; Иуда родил Фареса и Зару от Фамари; Фарес родил Еорома; Ером родил Арама; Арам родил Амиданава…, - и так до бесконечности, то есть вплоть до настоящего момента, называемого современностью. То, как мы трактуем историю искусств: как историю стилей, как историю социума или как историю духа, - оказывается, в сущности, безразлично, - на первый план все равно выступает именно история, подчиняющая и определяющая наше повествование.
Оспаривать правильность библейского повествования бессмысленно. Оно сформировано нашим отношением ко времени, и опровергать его разумность - все равно, что пытаться вернуть себе молодость, крутя стрелки часов в обратном направлении. Вроде бы наше сознание приняло на веру истину, сформулированную античной философией, и затем, со времени Блаженного Августина, прочно укоренившуюся в сознании, - время подобно потоку, и нельзя дважды войти в одну и ту же воду. Однако искусство восстает против диктата очевидности, доказывая, что время не столь уж и линейно, что изменения не столь уж необратимы, и что человеческий дух, находясь в зыбкой непрестанной подвижности, с историей обращается весьма вольно, и тема вечного возвращения в мировой культуре не менее важна, чем тема неумолимого бега времени.
В искусстве вдруг, совершенно неожиданно, опровергая привычные схемы развития, возникают необъяснимые с точки зрения истории параллели, ставящие в тупик исследователей, желающих во всем найти причинно-следовательную связь, и каждое явление объяснить разумно и внятно. Странное родство скульптур портала Реймского собора и произведений высокой греческой классики заставляло фантазировать о возможности участия средневековых мастеров в крестовых походах, а схожесть "Вакха" Караваджо с образами буддийского искусства - предполагать знакомство художника с образцами индийского искусства в каких-нибудь римских коллекциях экзотических редкостей. Подобные гипотезы оказываются совершенно беспочвенными и фантастическими, но сходство остается реальностью, разрушающей привычные пространственные и временные границы истории. Оказывается, что наперекор всему искусство утверждает собственные границы, и совершенно все равно, в каком веке и каким способом, с помощью каменного топора или с помощью компьютера художник создает свои образы, - ведь, в сущности, всегда он занимается одним и тем же. История же - всего лишь фикция, нечто придуманное для того, чтобы объяснить то, что в объяснении не нуждается.
