В выставке участвуют: Гоша Острецов, Георгий Литичевский, Александр Савко, группа "Синие Носы" (Александр Шабуров - Вячеслав Мизин), Зоя Черкасская, ПГ, Владислав Мамышев-Монро и др. Живопись, рисунок, скульптура, слайд-шоу, фотогафия, коллаж.

Комикс-термин "bubble", вынесенный в название выставки - английское название "пузырей", в которых помещают реплики героев комиксов.

Искусство нередко обращалось к "низким жанрам" - от лубка до рекламной стилистики. Комикс, появившийся как жанр в начале XX века и использовавшийся газетами для привлечения иммигрантов, плохо знавших английский, эволюционировал до культового явления в Америке и полноправно признанного жанра искусства во Франции. Темы и приемы комикса заимствовали "отцы" поп-арта Уорхол и Лихтенштейн. Галерея Гельмана прослеживает параллели, более близкие нам по времени и пространству: выставка "Bubble" исследует проявления тематики и

художественных приемов, характерных для комиксов, в российском актуальном искусстве. Представлены как известные российские художники (Владислав Монро, "Синие носы", Гоша

Острецов), так и совершенно новые имена (Зоя Черкасская).

В середине января в рамках выставки "Bubble. Комикс в современном искусстве" в Галерее Марата Гельмана состоится круглый стол на тему "Комикс и актуальный художественный

процесс". За столом, выполненном в форме "пузыря" (символ "комиксных" разговоров), соберутся художники-участники выставки, а также все желающие поучаствовать в этой беседе. Художники и знатоки комикса расскажут об истории комикса и его преломлении в искусстве ХХ века, о личном опыте в жанре комикса, а также обсудят особенности существования комикса в России, его особенности и перспективы. Беседа будет проходить на фоне произведений В.Мамышева-Монро, Г.Острецова, Г.Литичевского, групп "Синие носы", "ПГ" и др.

Для России комикс - фигура умолчания. Комикс не стал здесь фактом культурной индустрии. И это вопреки тому, что русское искусство и литература на протяжении ХХ века не отступали от провозглашенных в его начале производственнических установок. При этом комиксу противостояла не только культура легальная, но и культурный андэграунд: деконструкция господствующих нормативов велась литературным и художественным цехами самостоятельно, не идя навстречу созданию комиксного повествовательно-изобразительного синтеза. Говоря иначе, комикс в России отсутствует не в силу отсутствия здесь культурной индустрии, так и не из-за консерватизма литературного и художественного мышления, а в силу консерватизма дисциплинарного. Советская культура, создавая новые массовые формы и жанры, критически рефлектируя собственные языковые основы, оставила в неприкосновенности цеховые границы. Выставочный проект "Bubble" как раз об этом - об отсутствии комикса, или о комиксе в ситуации его отсутствия.

Отсутствие комикса не означает, что сама эта форма была неизвестна. Некоторые - среди них и Георгий Литичевский, - практиковали ее с конца 70-х годов. Однако случаи эти единичны, возникали они вне профессиональных сообществ и, появляясь на художественной сцене, отождествлялись с автором, но не с типом творческой практики. Не удивительно, что, не выйдя в полиграфический тираж, комиксы для Литичевского стали источником мотивов для станковых полотен и инсталляций. Точно также не индустриальное, а элитарное потребление предполагает и изобретенный им жанр слайд-комикса: его привязанность к конкретному месту и времени делает его художественным эксклюзивом.

Эксклюзивны и работы Георгия Острецова. И не только в силу их станковой природы, но и в силу того, что, в отличие от американских попартистов, комиксные мотивы у него не имеют реального адресата. Его полотна не деконструируют массовую комиксную продукцию, а наоборот, фабрикуют ее иконические прототипы. Его работы в отличие от Лихтенштейна и Уорхола - не критическая процедура, а напротив, идеализация и апология. Вот почему столь чуждый американцам, он столь близок немцу Зигмару Польке, выходца из страны, которая также не знает развитой комиксной культуры.

В свою очередь Зоя Черкасская обращается к вполне реальному материалу - к комиксной культуре Манга. Однако для японцев эти образы - субстанция их визуального опыта, а потому художники Мураками и Йошитомо Нара работают с этими визуальным знаками почти бессознательно, как каллиграфы с иероглифической письменностью. Для русской художницы Манга суть ипостась иного - как графика Хокусай или африканская маска.

О невозможности комикса в России свидетельствуют и работы Александра Савко и "Синих носов". Если для французских художников Доминик Гонсалес-Фестер и Филиппа Паррено их недавнее обращение к комиксам мотивировалось поиском метафизики, то для русских художников изобразительная и комиксная культура представляется столько чуждой друг другу, что их встреча неизбежно чревата комическим.

Наконец, авторам комиксов Манга не придет в голову делать станковые произведения на основании своих собственных образов - за них это делают другие. У комксмена своя авторская идентичность. В России же до сих пор авторский статус в изобразительной практике дает причастность к выставочной репрезентации. А потому ПГ приходится облекать авторские комиксные образы в экспозиционные артефакты.