Возможно, имени Гунара Бинде присущ несколько хрестоматийный смысл. Эдакая проверенная временем историческая неизменность. Чего никогда не подумаешь о мужчине, который стремительным, упругим шагом идет сквозь Ригу по делам. Но придется все же совместить оба образа, потому что один из известнейших латвийских фотографов незадолго до своего семидесятого Дня рождения затеял новый художественный проект. Так сказать - небольшой подарок себе, и значительный - для культурного общества Латвии. Слияние эгоизма художника с осознанием своей миссии. Гунар один из немногих, кто не скрывает свое артистическое эго за благозвучными и политкорректными фразами. Его страсть - понять взаимодействие света и формы. А результатами своих изысканий он неудержимо стремится поделиться с другими - и тем сказать о себе.

Название проекта "Субъективная энциклопедия" просто не могло быть иным. Несмотря на то, что Гунар несколько месяцев вынашивал идею серии выставок, она вдруг, спонтанно, обрела единственное истинное и верное название. С одной стороны, разработанная Гунаром Бинде модель "Субъективной энциклопедии" с точки зрения смысла гораздо значительнее связи с выдающейся личностью эпохи Гунаром Бинде и заслуженного им подтверждения своих достижений. Как бы парадоксально ни звучало это утверждение, оно оправдано тем фактом, что со времен первой в послевоенной Латвии фотовыставки 1958 года у нас не было всеобъемлющей, энциклопедического толка, работы. В то же время доверие общества все более завоевывают качественные публикации "личной истории". Эти аргументы говорят в пользу целесообразности направления и посыла идеи, их соответствия нуждам общества. На самом деле Гунар Бинде выдвинул предложение идеи, стоящей выше его попыток самоутверждения. Его снимки - важная часть исторических хроник культуры Латвии. А ссылкой на присутствие субъективного отношения он лишь акцентирует, что не утратил чувство масштаба отношений своего "Я" с обществом.

Не быть субъективным он просто не смог бы. Последствия разносторонности интересов и действий заслуживают титула энциклопедии. Правда, в разговоре о мотивации этой идеи Гунар меня поправит: ведь интереса на самом деле только два. Прежде всего - его восхищение бесконечным диапазоном возможностей света как материала. Это очаровало его в ранней юности, и блеск очарования не потускнел по сей день. Вторая значительная величина - бытие человека. Разумеется, вначале человек интересовал его как объект динамичного изменения формы. Здоровая эротика в его этическом кодексе хорошо уживалась с неприкрытым восхищением красотой форм женского тела. Но еще в начале карьеры фотохудожника он нащупал ту золотую нить мотивации, которая придает смысл исканиям, погружению в бесконечность игры формы и света. По определению - это тоже проявление эгоизма. Только изучая и познавая других, ты можешь понять себя.

Соприкосновения Гунара Бинде с людьми были разносторонними и разнообразными. Портрет режиссера Эдуарда Смильгиса совсем не соответствовал советским представлениям об образе выдающегося художника: раздираемая противоречиями душа Смильгиса открылась на грани вдоха и крика. И только серебряная медаль Аргентинского фотосалона (1966 г.) спасла Гунара от продолжительных дискуссий о правильном выражении лица советского человека. Медали с других фотосалонов приглушили желание "кураторов" скрыть за упреками собственный биологический интерес к снимкам категории "акт". Гунар Бинде - среди тех немногих, кто начал проламывать стену лицемерия и расширил взгляды общества на самое себя.

История фотографии Латвии тесно связана с путем развития европейской и мировой фотографии. Очень своеобразно этот путь складывался на территории Советского Союза. Конструкторам идеологии неизбежно приходилось допускать подтверждение гуманных ценностей и использование формальных концептов эстетики в работах, отправляемых на международные выставки. Латышские фотографии часто оказывались в числе награжденных. Так в результате абсолютного непротивления насилием и была "занесена инфекция", расширяющая кругозор и стабилизующая самосознание человека. Гунар Бинде без особых объявлений о своей "революционности" начал перестраивать себя.

Художественные приемы он использовал и по-прежнему использует самые разные. Сила образов на фотографии выражается без словесных комментариев. Это - "горькая корка" фотографии, и ее преимущество. Язык жеста и мимики в театре издавна использовался для выделения самого значительного. Гунар обратился к стезе инсценированной фотографии. Чтобы придать убедительности своим визуальным образам. Вместе со сценографом и режиссером Арнольдом Плаудисом генерировались идеи, и в остановленном мгновении одной фотографии вмещалось объемное драматургическое послание.

Игра как реконструкция реальности - и игра как самоценная реальность. Даже такой структуризатор культурных процессов, как Ролан Барт, признал, что фотография его восхищает, но он не взялся бы объяснять ее волшебство.

Если прототип фотокамеры со времен Ренессанса назывался camera obscura - т.е. "темная комната", то Барт в своей книге, посвященной изучению фотографии как вяления дефинирует - camera lucida, т.е "светлая комната", противопоставляя тривиальному взгляду гуманный смысл фотографии - служить человеку, умножению знаний и положительных эмоций.

Этот аспект Гунар Бинде выдвинул на передний план в своих отношениях с фотографией. Отношения неоднозначны, и их не поддающиеся формулировке качества часто и определяли взаимное притяжение зрителей и снимка. Тот же Барт признается в неспособности систематизировать фотографию, потому что каждый отдельный снимок бурлит иным эмоциональным спектром.

Работам Гунара присуще еще одно "очевидное-невероятное" качество. Он нередко показывает драматическое, потрясающее. Это в его характере - не избегать спонтанных реакций, высказываться, не задумываясь о последствиях. В его снимках несомненно есть что-то от стремления автора мчаться вперед, упрямо настаивать на своей точке зрения. В то же время они - очень тихие, или - общаются в тишине и молча. Кажущееся противоречие объясняется просто. В снимках Гунара есть духовное пространство. Это дает зрителям возможность остаться наедине с каким-то духовным процессом в себе. Можно сказать, на расстоянии интимной близости.

Это видно и в его выборе формата, как правило, небольшого. Дизайнеры выставок, которые организуют работу по другой схеме, обычно сетуют на это "из ряда вон". У каждого снимка - свое пространство. Большой формат Гунар выбирает редко. Выставляемый в последнее десятилетие чаще всего "Полет" выполнен в размерах около квадратного метра. Смысл коллекции и самого проекта оправдывает требование каждого снимка к большему пространству. Этого требует динамика "Полета" и широта авторского послания. Несмотря на величину масштабов и даже некоторую декларативность идеи, снимки коллекции могут существовать каждый сам по себе - и разговор со зрителем по-прежнему ведется без лишней громкости.

Соавтор "Полета" и модель - жена Гунара Таня. Родившаяся на Украине актриса приехала в Ригу, чтобы присоединиться к труппе Молодежного театра. Жернова эпохи демонтировали предыдущий период культуры Латвии. Таню унесло от сцены. Латвийская фотография от этого только выиграла. Среди выдающихся моделей, способных выполнить актерскую задачу, профессиональная актриса оказалась на полшага впереди. Эгоизм художника Бинде оценил это качество необратимым решением. Причем в начале 90-х годов, когда латышское общество отрицательно отнеслось к браку известного латышского художника с представительницей другой национальности.

Конечно, свою роль в генерировании негативизма сыграло и то обстоятельство, что Гунар балансировал на грани акта как жанра классического искусства. Попытки познать возможности создания образа в пограничной зоне смутили его воображение, и выставленные фотографии "дали повод" незрячим сплетникам. Упрощенные мифические представления о лишенных комплексов отношениях моделей и фотографов если и правда, то только в тех случаях, когда какой-либо последователь таких отношений пытается со скуки еще и фотографировать. Плоды такого творчества публикуются в желтоватых журналах и прикрываются именем фотоискусства. Проблема не стоит выеденного яйца. Если кто-то слишком ленив для самопросвещения, то он использует для своего культурного пищеварения третьесортную оберточную бумагу.

Ницше говорил - человек никогда не ищет в Лабиринте истину, а лишь свою Ариадну. Даже при намерении указать на приоритетность основного инстинкта, смысл тут гораздо шире. В чем бы ни состояло побуждение, поиски связаны с субъективной истиной. А истины всеобщей, бесполой просто не существует. Гунар Бинде стремится присовокупить к своим страстным поискам истинных отношений формы и света ревизию истинности представлений в лабиринте своих снимков. Путь только в начале кажется знакомым. Уже в работе над выставкой своего первого проекта, условно - "А", Гунар обнаружил немало новых соотношений в мотивации своих снимков. Последующие выставки так и задумaны как коллекция интерпретаций понятий в алфавитном порядке. Для лучшего объяснения сути замысла в январе 2004 года в Доме Черноголовых открывается выставка понятия "Архив". Присутствие самых значительных работ гарантировано. А выставка в Латвийском музее фотографии продлится до конца февраля. Поклонники работ Гунара Бинде в ближайшие 2-3 года получат редкостную возможность увидеть и хорошо знакомые, и немного подзабытые, и возможно, - никогда ранее не выставлявшиеся снимки.