"Давид превратил сухую музейную жизнь в салют... А скучный кабинет директора сказочным образом превратился в пещеру Али-Бабы, заполненную чуть не до потолка книгами, фотографиями, бумагами, редкостями - свободного места оставалось на три стула - один для себя, два - гостям, - готовая артистическая инсталляция, сама по себе музейный экспонат..." Юрий Аввакумов, архитектор, куратор - АртХроника, 08.01.2010

"Я не знаю, каким был кабинет до него, я его всегда видел при Давиде, вот, но то, что он за пять лет нашего знакомства оброс в три или в четыре раза, это было невероятно. Причем не было ощущения, что эти все вещи рядом… абсолютная эклектика, все они как-то сочетались, дружили, абсолютно как люди вокруг него". Иван Лунгин, художник - фильм "Давид. И корабль плывет", Сноб, 2010

"За десять лет тот пустой кабинет, в котором он возник, обрастал вещами как годовыми кольцами и постепенно превратился в невероятную инсталляцию. Там были сотни вещей, такие, что их вообще быть не может. Метрономы, барометр, фарфоровый обелиск, головоломки, магнитные шарики, мобили с моторчиками и без моторчиков тоже, бусы, четки, прозрачный зонтик, скульптуры, картины, рисунки, муаровые шали, свистелки, заводные качели, расписные тарелки, вазы, карты, птички, цветы, часы - это был интерьер лавки волшебника. А он сидел в самом центре, и вокруг был его музей". Григорий Ревзин, критик, искусствовед - Коммерсантъ, 10.01.2010

"Сколько раз я там был - не мог поверить, что за этим столом можно работать, - сам себя не раз ловил на том, что, слушая Саркисяна - а в своих рассказах он был подобен Шахерезаде, и о чем бы он ни рассказывал, это всегда был роман, с приключениями, с неожиданными поворотами сюжета, - так вот, слушая его, я все равно невольно отвлекался на какое-нибудь диковинное яйцо, или фотографию, или какую-нибудь интеллектуальную или просто игрушку". Григорий Заславский, критик - РИА Новости, 11.01.2010

"У Давида был совершенно волшебный кабинет, я так жалею, что не успел туда привести детей, просто показать это чудо-экспонат. Многие считают его кабинет самым интересным, что есть в музее, я надеюсь, что его сохранят в каком-то виде". Александр Можаев, историк - Газета , 15.01.2010

"Он всегда дорожил вот этими своими экспонатами в этой его такой свалке-кабинете. У него там все было очень ценное, он под этим слоем пыли знал, где что лежит. Я помню, как-то переложила какую-то фотографию - он так забеспокоился: "Куда вы ее положили?" То есть место было несколько нарушено. Я его все спрашивала накануне смерти, есть ли у него, наконец, квартира, но, мне кажется, он жил в этом своем кабинете. У него же он… он зарастал практически, вот только глаза были видны из этих завалов". Рената Литвинова, актриса, сценарист, режиссер - фильм "Давид. И корабль плывет", Сноб, 2010

"Саркисян страстно и со знанием дела говорил практически на любую тему, запускал бесконечный поток гостей в свой музейный кабинет, до потолка заполненный книжками, предметами искусства, фотографиями, сувенирами, скульптурами и игрушками. Его кабинет, по мнению художников и критиков, сам по себе стал произведением искусства". София Кишковски - New York Times, 19.01.2010

"Абсолютно приоритетным является сохранение его кабинета как музейного экспоната. Это один из ярчайших арт-проектов". Наталья Душкина, историк архитектуры - Радио Свобода, 24.01.2010

"Визит в кабинет Давида Саркисяна, прославленного директора Государственного Музея Архитектуры им. Щусева, был незабываемым. Сидя за богато украшенным столом, загроможденным советскими сувенирами, архитектурными цацками и пепельницами, он сетовал на ветхое состояние московских памятников архитектуры, восторгался неожиданно найденным где-то в архивах музея рисункам, знакомил между собой архитекторов, историков и светских людей, то и дело к нему заходивших, или по телефону обращался с просьбами к журналистам и чиновникам, которым он мог доверять". Николай Урусофф, критик - New York Times, 27.01.2010

"Знаменитый кабинет Саркисяна был полон замечательных книг, необычных предметов, фотографий и блестящих безделушек. Место оставалось лишь, чтобы уместить в кабинете два стула, а на итак переполненном столе стояли постоянно звонящие телефоны. Здесь, в нескольких сот метрах от Кремля, могли отдохнуть в прекрасном окружении и послушать замечательные истории Саркисяна те, кто устали от постоянной московской беготни. Игривая, инфантильная сторона его характера вносила веселье даже в самые мрачные моменты жизни. Это был человек, который жил своей работой: редко ходил домой, предпочитая отдыхать по паре часов на неудобном кожаном диване в музее". Клементина Сесил, журналист - The Times , 30.01.2010

"Визит в кабинет Саркисяна был необычным опытом. В этом темном гроте, заполненном выше всякой меры плакатами, киноафишами, стопками книг, сталинским китчем, детскими игрушками, разнообразными произведениями искусства, часто проходили энергичные и шумные встречи ведущих интеллектуалов и архитекторов. Директор часто оставался спать в кабинете и, бывало, встречал своих гостей в пижаме". Жан-Луи Коэн, историк архитектуры - The Guardian, 04.02.2010

"...одну из этих неповторимых конструкций за все прошедшее десятилетие он вылепил своими руками. Она заняла весь его рабочий кабинет и состоит из огромного количества различных интересных вещей и вещиц, больших и маленьких, связанных между собой и не связанных, нужных и не совсем нужных. Что-то воистину параджановское и по этике и по эстетике, но просто очень большое, занимающее все пространство, в котором находится сам человек. Музей личных воспоминаний и переживаний, точно как у героя Орхана Памука. Выходит, что это и есть пространства Давида Саркисяна - не плоскости, как стены музеяили полотна картин, а объемы, как город или комната". Карен Бальян, архитектор - Голос Армении, 28.02.2010