В 1964 году в Москве впервые прошла первая всесоюзная выставка прикладной графики, организованная Академией художеств и Союзом художников СССР, окончательно утвердив в стране новую профессию - графический дизайнер. Правда, она была тщательно замаскирована советскими псевдонимами типа «художественное конструирование», «техническая эстетика», «прикладная графика», «промышленная графика», «промграфика и упаковка» и т. п.

Известно и то, что промграфика получила свое неожиданное и бурное развитие благодаря революции «сверху», состоящей из нескольких постановлений ЦК КПСС и Совета Министров СССР. «Заказчиками» графического дизайна по тем временам оказывались крайне безличные к своей продукции государственные организации, «списывающие» бюджетные средства на дизайнерские штучки в силу административно–командного принуждения. Зачастую они делали это больше «для галочки», чем для продвижения своего промышленного продукта, поскольку в стране была плановая экономика, порождающая дефицит и никому даже в голову не приходило подумать о том, насколько производящиеся продукты обладают способностью к конкуренции. Да и с кем было конкурировать?

И все же, из разряда парадоксов времени, рождающихся на просторах нашей большой Родины, сегодня вызывающих неподдельное удивление, является то, что страна, индифферентная к творческим результатам художников – промграфиков, обрела в их лице высокопрофессиональных мастеров своего дела.

Советская промграфика стала той свободной от идеологий и экономических притязаний зоной, где художники чувствовали себя относительно свободно. В самом начале 60- х г. в промграфике отчетливо обнаружилась преемственность основных традиций и наработок, относящихся к самому яркому и самостоятельному периоду отечественного искусства 20-30-х годов. Это важно отметить еще и потому, что молодым мастерам достаточно быстро удалось преодолеть очевидный упадок стиля, случившийся в сталинские времена.

Бесспорно и то, что промграфика в 20-30-х годах совсем не походила на коммерческую рекламу, которая, призвана регулировать потребление товаров, эксплуатируя человеческий эгоизм, а имела свои сверхзадачи. Она несла пафос пропаганды новых общественных и эстетических норм, была своего рода художественной агитацией, языковые коды которой мастера находили в фотомонтаже, шрифтовых наборах, национальном орнаменте, новой геральдике и т.д.

В 60-х годах промграфика окончательно утратила свою пропагандистскую напористость 20-х, но оставила за собой право на многие наработки того времени. В отсутствии в стране рынка и конкуренции товаров, а также идеологического давления на бытовую среду, где без особых затей незаметным для всех партий и правительств существовал советский человек, художники создали для себя новое художественное поле. Избегая рекламных приемов воздействия и не желая никого заинтересовать или каким-либо образом повлиять на выбор товаров во времена его тотального дефицита, они проявляют удивительную свободу художественного самовыражения.

Мастерам интересны вопросы оформления, красота и изящество самых простых вещей, даже таких как спичечный коробок или пачка сигарет. И именно из советской бытовой среды, неожиданно и постепенно начинает проступать новая сверхзадача промграфики - воспитание вкуса граждан страны.

Поскольку художественные идеи ленинградской школы промграфики все исходят из городской среды, то в них и проявляется тот пафос любви к городу, что несет в себе неиссякаемые источники вдохновения не только для большого числа мастеров, но и создает образ самого красивого и европейского из всех городов советской страны.

Петербургское пространство, хранящее неразделенность неба и земли, словно вынуждает творцов каждый раз вычерчивать личную линию горизонта, проявляя силу воли, благодаря чему ими создаются образы города, равноценно сохраняющие в себе различные символы эпох от памятников петровских времен до революционного крейсера «Аврора», от новостроек Малой Охты до морских урбанистических пейзажей Балтики. Так в период с 60 по 80-е годы постепенно сложилась анонимная для страны, но известная миру сильная и яркая школа советского графического дизайна.

К парадоксам времени можно отнести следующие факты:

1. при полном неприятии и осуждении мастеров аналитического искусства 20-30-х годов, в промграфике, начиная с начала 60-х и почти до самой перестройки существовал и развивался стиль, созданный в далекие 20-е годы художниками-конструктивистами, вдохновленными идеями искусства-производства, сливающегося с жизнью.

2. Из раздела курьезов, но принадлежащих парадоксам истории – во времена перестройки, отрекаясь от всех наработок советского искусства, многие художники новой волны, экспроприировали идеи своих предшественников, присвоили их и сделали «своими», позабыв просто кивнуть в благодарность поколению «шестидесятников», сохранивших чувство памяти и преемственности традиций.

О. Томсон