Современникам Ростислав Барто запомнился как яркий, разносторонний художник романтического склада, однако работы его известны сегодня в основном людям старшего поколения. Родился Барто в Москве, с детства увлекался изобразительным искусством и музыкой. В 1922 году поступил во ВХУТЕМАС, оказавшись студентом прославленного мастера Александра Шевченко. Встреча с учителем стала решающей для творчества Барто. Их сближало многое: позитивное мировосприятие, упорство в работе, сходное понимание роли искусства. Пристрастие к недавней французской живописи, любовь к романтике, преклонение перед Востоком…

В конце 1920-х А.Шевченко передал другу-ученику свою увлеченность техникой монотипии, которая со временем стала главной в искусстве Ростислава Барто.

Тогда, в 20-30-х, выставки с участием молодого автора следовали одна за другой: "Цех живописцев", "Бытие", ОМХ (Общество московских художников); московские показы перемежались с зарубежными. Живопись Барто оказалась заметна на выставках, но быть в те годы замеченным критикой означало оказаться в двусмысленном положении. Благожелательные отзывы таких корифеев "формальной школы" как Я.Тугендхольд и В.Лобанов, соседствовали в тогдашней печати с сентенциями о том, что в работах "Тышлера, Лабаса, Пименова, Шевченко, Барто и отчасти Чернышева" ярко выражается "крайний субъективизм".

Уточнялись списки, оттачивалась приговорная лексика…

Постепенно Барто уходит от живописи маслом и темперой и сосредотачивается на станковой графике, прежде всего - на монотипии, которую известная художница Е.Кругликова называла "живописью в манере эстампа". Его работы, начиная уже с предвоенных лет, совершенно свободны от подражания Шевченко. В каждой вещи теперь чувствуется почерк Мастера, индивидуальная творческая система.

Новый взлет искусства Ростислава Барто приходится на начало 60-х. Последние полтора десятилетия его жизни - это царство монотипии в техническом смысле и царство природы - в сюжетном. Натурные штудии сменялись импровизациями, подготовительные листы сопровождали почти каждую монотипию; монотипии складывались в серии, а серии сменяли одна другую. Трудоспособность художника была фантастической: иногда в день он выполнял свыше десятка оттисков, причем они никогда не бывали "случайно красивыми" - предсказуемость результата была для Барто твердым правилом. Другое правило - непременный романтический подъем, душевное волнение в процессе работы. "Жизнь может и не быть выразительной, - писал художник, - но искусство обязано быть выразительным! В этом его правда!"

Графика именно этого, последнего и крайне плодотворного периода, преобладает на выставке в "Ковчеге". Присутствуют также листы 30-х годов и военного времени.

Экспозиция не претендует на звание исчерпывающей ретроспективы, но вполне отражает основные темы и мотивы в творчестве Ростислава Барто.

Выставка открыта до конца января по адресу: Москва, ул. Немчинова. 12. Контактная информация: тел. 977-0044.